Все регионы
10:00   29 марта 2024

Российский искусственный интеллект диктует мировые тренды

О будущем IT, стал ли хуже ChatGPT и как распознать фейки — в интервью изобретателя
Владимир Арлазаров, доктор технических наук, основатель компании «Smart Engines», рассказал, стоит ли опасаться широкого распространения ИИ в России и в мире Фото: Роман Наумов © URA.RU

Российские исследователи смогли придать искусственному интеллекту (ИИ или AI) уникальные особенности и заставить считаться с собой во всем мире. ИИ укореняется в нашей жизни: он проводит операции, учит детей и делает открытия, а ведущие державы с его помощью конкурируют в области технологического лидерства. Изобретатель и ученый Владимир Арлазаров рассказал корреспонденту URA.RU о вызовах, которые приняла российская AI-отрасль, и ответил на сложные вопросы ИИ-скептиков.

— Правительство сейчас уделяет много внимания развитию ИИ в России, так ли это важно?

— Искусственный интеллект — технология, которая будет определять в ближайшие десятилетия, а может быть, столетия структуру общества, экономику и, во многом, политику. Почти все, что вы видите рядом с собой, использует искусственный интеллект: смартфоны, автомобили, дорожная инфраструктура — светофоры те же… Важно понимать, что ИИ по своей сути — это не только нейросети. Сегодня это широчайшая область, которая включает и математические, и физические, и химические, и даже — материаловедческие знания.

Промышленный томограф SE с помощью ИИ может распознать подлинность жемчуга и драгоценных камней без их разрушения во время взятия пробы
Фото: Роман Наумов © URA.RU

— Телефоны, конечно, стали умнее, но и без них вполне можно обойтись, как и проехать перекресток без светофора. Обществу есть ощутимая польза от ИИ?

— Он способен выполнять задачи, которые требуют от человека многих усилий и лет для подготовки. Например, постановка медицинского диагноза или расчет дозы наркоза.

Техника сейчас быстро принимает решения там, где человек может сомневаться в своих знаниях и навыках. ИИ помогает науке, с его помощью создаются новые материалы и сплавы. Некоторые задачи раньше требовали от человечества десятилетий напряженных исследований, а сейчас — кратно меньше.
Арлазаров в момент ответа на вопрос: разучатся ли дети думать, если будут часто использовать ChatGPT
Фото: Роман Наумов © URA.RU

— Ваш дедушка, Владимир Львович Арлазаров, вместе с коллегами изобрел шахматную программу «Каисса», ставшую чемпионом мира. Ее можно назвать первым ИИ?

— В шахматах искусственный интеллект наиболее иллюстративен. В 60-х годах перед советскими учеными стояла задача продемонстрировать его возможности. Машины учили «думать», а не считать комбинации, поскольку на каждый ход уходило много часов. Современные шахматные машины могут пересчитать человека миллионами операций в секунду, но в СССР и в мире такой технической мощи в те годы не было, работа велась в алгоритмической плоскости. Можно сказать, что именно тогда зарождалась собственная школа искусственного интеллекта.

— Так, российский ИИ, какой он? Может быть, он любит Родину, ленится или подвержен русской хандре?

— Он легкий. Россия, с точки зрения науки, является частью целого мирового дискурса, задает свои тренды в области ИИ. У нашей страны есть собственные уникальные течения в искусственном интеллекте, которые развиты лучше, чем у других.

Российские разработчики, не имея доступа к сверхмощному железу и масштабному финансированию, как в США и Китае, чаще обращаются к математике. Мы стараемся уменьшить вычислительную сложность алгоритма и стремимся достичь высокого качества вне зависимости от аппаратных ресурсов.

— Получается?

ИИ способен распознать в видеопотоке, подлинный ли паспорт в руках человека, или качественная ксерокопия.
Фото: Роман Наумов © URA.RU

— Честно сказать, пока с трудом, но важен сам процесс развития математической школы и продолжения исследований. Здесь ключевое значение имеет иная логика вычислительного процесса и другой, нежели у конкурентов, подход к выбору математического объекта.

Некоторые исследователи идут по пути копирования западных разработок и создают свои аналоги западных AI-технологий, считая, что вычислительные ресурсы у них не ограничены, и можно просто строить новые data-центры. Но зная, какое отставание получила советская и российская микроэлектроника, следуя по пути повторения, поступать также и в области развития ИИ — означает наращивать отставание, быть все время на несколько шагов позади тех, кого пытаешься догнать.

— Кстати, у американцев тоже не все получается легко. Пользователи заметили, что ChatGPT в новых версиях стал хуже, знаете — почему?

— Изначально чат брал уникальные тексты, написанные человеком, и на их основе создавал свои. Когда языковая машина получила широкое распространение, в сети, откуда чат обучался изначально, стали появляться тексты, которые не требовали от авторов особого смысла, например, реклама. Большие языковые машины плохо учатся на результатах своей деятельности. Они создают симулякр, с помощью которого можно научить еще худший симулякр, и так — до бесконечности.

— У многих родителей зародились опасения, что ИИ может отучить детей думать самостоятельно. Согласны?

— Если говорить про опасения, то они верны, но лишь отчасти. С завидной регулярностью в нашем быту появляются вещи, которые, с точки зрения родителей, отучат детей думать. Например, калькулятор — родители когда-то переживали, что дети с его помощью разучатся считать, но ведь этого не произошло. ChatGPT — инструмент для выполнения рутинных текстовых задач, написания рефератов и курсовых, которые после сдачи можно смело отправить в корзину без ущерба науке и обществу. Если мы говорим о создании уникальных творений, рабочих процессах, то думать придется.

— Обосновано ли то внимание, которое сейчас приковано к ИИ на геополитическом уровне? Это новая «ядерная гонка» или поиск точек взаимодействия?

— Предполагаю, страны должны договориться насчет применения ИИ ради нашей безопасности, чтобы не создать очередную бессмысленную гонку вооружений. Конечно, это будет непросто, потому что в эти технологии инвестируются просто гигантские средства. И естественно, что за них идет существенная конкурентная борьба.

Все понимают, что тот, кто опередит соседа, будет в более выигрышной геополитической позиции. Поэтому хотелось бы, чтобы договорились, но процесс будет достаточно сложным — слишком много интересов и векторов. Но то, что мировые лидеры сейчас говорят о необходимости договориться в области применения ИИ, уже неплохо.
Не только шахматы наглядно демонстрируют возможности ИИ. С недавних пор у курьеров появились роботы-конкуренты.
Фото: Георгий Бергал © URA.RU

— Давайте от геополитического к частному. Недавно вы рассказывали о собственной системе проверки подлинности документов, насколько эти процессы сейчас совершенны?

— Мы действительно давно занимаемся этой проблематикой. Скажем так, в аэропорту, где стоят автоматизированные средства, в том числе и наши, с поддельным паспортом не пройти. Мы задействуем алгоритмическую часть, нейросети, и многие другие компоненты ИИ, благодаря чему с помощью обычной камеры смартфона в видеопотоке становится возможно определить, присутствует ли на документе, например, подлинная голограмма. В процессах идентификации личности важен синтез, поскольку не всегда есть образец биометрии для сравнения. К тому же у россиян есть конституционное право на отказ от предоставления биометрических данных.

— Одобряете данную либеральную норму?

— Я бы сказал — разумную. К сожалению, часто голос разума путают с либерализмом.

— Но разум, в том числе — искусственный, не всегда совершенен, верно? Из программы «Гособлако», где планируется хранить все данные о россиянах, может «пойти дождь» из утечек?

— Эксперты, которые работают с данной системой, выстраивают ее по совершенно иным принципам, нежели привычное хранение данных на linux-серверах. Учтены модели угроз, с помощью которых теоретически можно обойти систему. Она, в свою очередь, выстроена так, что проверка затрагивает всю критическую инфраструктуру, а не отдельные ее компоненты. Условно, на флешку «кусочек облака» скопировать не удастся, тем более, расшифровать его на обычном ПК.

— Один из знаменитых AI-разработчиков Google — Джеффри Хинтон — перед уходом проклял свое творение. А вы сомневаетесь в том, что делаете? ИИ — добро или зло?

— ИИ, прежде всего, инструмент, счетная машина. Есть очень иллюстративное сравнение — ядерная реакция — она не хорошая и не плохая. Но из нее можно сделать бомбу, предназначенную для уничтожения людей, а можно создать атомный реактор или бороться с раком. То же самое — с искусственным интеллектом, и только наша прерогатива здесь решать, что с ним делать.

Сохрани номер URA.RU - сообщи новость первым!

Комментарии
Арлазаров?
Если так называемый ''искусственный интеллект'' не может создавать и исправлять компьютерные программы, если ИИ не может заменить программистов, значит, это вообще не интеллект. ИИ это просто набор программ, написанных программистами. ''Искусственный интеллект'' по своей сути это очередной огромный фейк, который нужен программистам, чтобы бесконечно мусолить новый слоган, хайповать и получать за это нетрудовые доходы.
Перейти к комментариям